Войовнича Меншість (argument_q) wrote,
Войовнича Меншість
argument_q

Category:

Интервью с российским военнослужащим, вернувшимся с Донбасса

Оригінал --- https://avmalgin.livejournal.com/5761233.html

Почитайте вот у Кашина на сайте:

Ucheniya-na-granitse-s-mashin-snyat-nomera-dlya-konspiratsii-1024x577

— Когда ты был призван на военную службу в Вооруженные Силы РФ?

— В июне 2013 года.

— В армию стремился попасть или пошел туда без особого желания?

— Это было мое собственное желание. Хотел посмотреть, что это такое, прочувствовать на себе. Честно сказать, ничего там интересного я не увидел.

— А вообще, какое впечатление оставила у тебя служба в сегодняшней российской армии?

— Если брать мою срочную службу, то мы там были просто рабсилой, грубо говоря...

— Насколько мне известно, ты служил в артиллерии – не самый последний вид войск, мягко говоря, почему тогда такое отношение к вам было?

— Да, верно говоришь. Потому что они не считают нужным обучать по полной программе «срочников», которые уже через год уйдут домой. Бессмысленно давать знания парням, вкладывать в них силы, поэтому у офицеров и было такое отношение к «срочникам». Все занятия они нам для галочки в основном преподавали.

— И после всего этого ты все же решил продолжить службу на контрактной основе — почему?

— Наверное, мне интересно было, в чем же отличие контрактной службы на практике. Ну, и заработать какую-то сумму денег. Потому что и зарплата была неплохая, и премии приличные.

— Если не секрет, сколько в месяц?

— В месяц 40 тысяч рублей примерно. Новогодняя премия – 160 тысяч. И первую зарплату я получил тоже такую же – 160 тысяч рублей.

— С контрактом, значит, все было добровольно? Не принуждали к заключению контракта?

— У меня все было добровольно. Но, если не лукавить, то были при мне случаи, когда кому-то навязывали заключать соглашение. Из-за долгов, например... Я даже не очень правильно выразился. Это не долги. Есть такие люди, которых на контракт подписывают, чтобы с них брать деньги.

— То есть парня заставляют подписать контракт, чтобы он потом офицеру отдавал определенную сумму от этих денег?

— Именно так.

— И ты лично видел такие случаи?

— Да (с улыбкой). И этот солдат чувствует себя комфортно. Слабохарактерные люди, я не понимаю их. Хотя, я пытался с ними разговаривать на эту тему, но бесполезно.

— Теперь давай уже про войну. Что думали о конфликте в Украине твои сослуживцы, что обсуждали в разговорах между собой?

— Само собой, мы смотрели новости по телевизору. Хотя, лично я старался новости не слушать. Много врут твои коллеги, часто врут (улыбается). Мнение у ребят про конфликт было такое – решить его можно очень быстро силами нашей армии. Под Ростовом – на границе нас стояла целая бригада – 1 тысяча человек-контрактников. Одной этой бригадой можно было там хорошо «пошуметь». Но отмечу, что украинские силовики за эту кампанию набрались хорошего опыта и сейчас уже подготовлены отлично...

— А у тебя самого какое мнение было на этот счет?

— Я, честно говоря, не хотел ехать туда. У меня был такой настрой – если уж скажут, то поеду, не буду бояться – это работа моя. Можно же было от всего отказаться, официального приказа не было. Все было завуалировано под учения. Но если бы я не поехал, то потом чувствовал бы себя не очень комфортно.

— Не очень комфортно из-за чего? Что бросил сослуживцев в такой ситуации?

— Да-да, именно из-за этого. Не потому что я там перед своей Родиной (в этот момент мой собеседник первый и единственный раз за весь наш долгий разговор выразился нецензурно) как-то себя не так повел, а потому что я сослуживцев своих мог бросить.

— Про тебя я понял, но среди вас встречались ведь и исключительно патриотично настроенные товарищи?

— Нет.

— Совсем никого?! Не может быть!

— Честно тебе говорю, не встретил таких.

— Серьезно?! Тяжело мне сейчас в это поверить.

— Я тебе правду говорю. Сам пытался найти тех, кто будет говорить: «Я за свою страну порву», но мои поиски так и не увенчались успехом.

— Да уж, весьма странно. Тут ты меня удивил.

— В моем подразделении таких не было – абсолютно точно, еще раз повторюсь.

— В какой форме вам было сообщено об отправке вас в Украину?

— Изначально нас отправили на учения в Ростовскую область на границу с Украиной осенью 2014 года. И, начиная, с ноября 2014 года мы жили, по сути, в поле под Новочеркасском. А объявлено нам все это было на вечернем построении в самом начале февраля уже. К нам подошел командир батареи и сказал: «Уходим», без объяснений. Мы ушли, он построил нас около палатки и сказал: «Рано утром – в 4 часа вы выезжаете в Донецк».

— Прямо так и сказал: «Утром вы выезжаете в Донецк»?

— Да, потом он добавил: «Кто не согласен – выйти из строя. Никого заставлять мы не будем».

— Командир батареи в каком звании?

— Капитан.


— Получается, это был просто разговор, никакого официального приказа не было?

— Нет-нет. Кто хочет – тот едет.

— Сколько вас человек было – тех, кого он построил?

— Так, три машины – по два человека в экипаже, плюс еще офицер с механиком-водителем. Получается, 10 человек нас было с командиром батареи.

— А с остальными он не вел таких разговоров?

— Нет, он всех построил, просто сказал, кто поедет именно в тот день. Выбрал самые подготовленные экипажи. Если бы мы не согласились, он уже готов был заменить нас другими. Вообще, не мы одни же мы в Донецк, Луганск ездили в «командировки».

— Много было тех, кто отказался?

— Среди нас таких не было, все согласились...

— Вы воспринимали все это как такое необычное приключение?

— Да, грубо говоря, так и было.

— Как вы добирались до указанного места?

— Знаешь что такое тралы?

— Представляю.

— Вот, были тралы от Волгоградской какой-то военной части, мы заезжали на эти тралы на Маталыгах (МТ-ЛБ). Дальше – ехали колонной на тралах до границы. А от границы уже своим ходом – на технике. От границы и до Донецка мы долго ехали, там километров 200 было точно.

— Сколько человек и единиц техники было в вашей колонне?

— Пять единиц техники – КАМАЗ и четыре боевых машины, 11 человек. Кроме этого, еще боеприпасы, сухпаек.

— Что из себя представляла российско-украинская граница на момент вашего прибытия туда?

— Там хохлов не было, чисто наша граница, спецназовцы наши стояли там. Они посмотрели на нас и сказали: «Давайте, проезжайте». В итоге мы через лес даже частично объехали границу.

Вообще, уже на начальном этапе все было не очень благополучно у нас. Когда мы только с тралов начали свою технику спускать. Механик-водитель наш сел за рычаги в Маталыге и забыл, что машина у него стоит на передаче. А он как обычно в не самом трезвом состоянии была. Я этим процессом руководил. Так вот, водитель поехал не назад, а вперед – на кабину. В итоге, он медленно свалился прямо с трала вместе с техникой. Прикинь, десять тонн с высоты в четыре метра падают перед тобой. Мы уж думали, что все – конец, погиб человек, без механика-водителя остались, а тут он из кабины выглядывает и говорит нам: «Возьмите вот чайник мой, чуть не сломал я его». Ситуация вообще не из приятных – стоим на границе, с перевернутой техникой, масло и соляра вытекают. Это ведь еще самая нормальная наша машина была. Потом нам пришлось на соседний полигон «Русское» отъехать, подлатали там технику за несколько дней, и потом уже дальше двинулись. На полигоне нам пришлось постоять не один день, потому что не было тралов, все шло к перемирию, и почти все машины были задействованы в переброске российской техники обратно домой – в наши военные части.

— Руководители и представители власти РФ на различных уровнях не раз заявляли и продолжают настаивать на том, что российской армии на территории Донбасса не было. Что скажешь на это?

— По-моему, только самый глупый человек может в это верить. Все знают, что есть она там. Без российской армии эти ополченцы не протянули бы и месяца. Поэтому наша армия постоянно им помогала.

— В каком статусе вы находились на территории Украины?

— «Командировка» у нас такая была. Как бы, под Ростовом мы находились по официальной версии.

— Кто отдавал вам конкретные указания уже на месте? Кому вы подчинялись?

— Там мы уже подчинялись местному командиру какой-то их местной группировки. Нас недалеко от границы встретили какие-то «спецы» из ДНР, а дальше мы за ними последовали в Донецк. Командующим на месте у нас там был местный житель в звании полковника. Серьезный такой дядька. Его все по прозвищу звали — «Иваныч». Видно, что мужик с военным прошлым, но долгое время жил на «гражданке».

— Вам в России выдавали какие-то бумаги с местом вашей дислокации на территории Донецка?

— Нет, ничего не давали, около границы уже нас встретили какие-то «спецы» из ДНР, довезли до места назначения – в Донецке, а там уже все нам говорил сам этот «Иваныч».

— А где конкретно вы размещались в Донецке?

— Место у нас козырное было – база в самом центре Донецка. Заброшенный мебельный склад. Там еще осталась дорогая мебель – из Италии, Франции. Хозяин склада знал, что там находится, но боялся что-либо сделать.

— И как вас встретили там?

— Они нам так рады были, типа, наконец-то, российская армия приехала. У них, кстати, там все строго – как в армии. Обязательный караул, наряды, наказание за пьянство. Я даже не ожидал такого высокого уровня дисциплины у них.

— Участвуя во всех этих событиях, ты являлся действующим военнослужащим РФ, я правильно понимаю?

— Да, в звании сержанта. Но при въезде в Донецк нам строго запретили говорить кому-то откуда мы.

— Может вам выдали какие-нибудь местные документы – сотрудников милиции ДНР или нечто подобное?

— Я про такое слышал, но нам никто ничего не выдавал. Единственное – мы перед выездом переодевались в старую «флоровскую» форму, у меня – «горка» была.

— Военная техника, на которой вы выполняли боевые задачи, кому она принадлежала?

— Наша техника, мы только номера на машинах и знак бригады закрасили, написали на технике – «За ДНР», в таком стиле, чтобы не спалили нас. Потом, когда в часть вернулись, пришлось самим же все это и отмывать.

— На линию фронта-то удалось выехать, позиции занять?

— Один раз за все две недели мы туда выехали, это под Горловкой было в Донецкой области. Там уже страшновато было. Ополченцы своих противников «укропами» называют, так вот «укропы» почти рядом с нами были. В любой момент мы там и на засаду могли нарваться. На месте выбрали позиции, машины начали маскировать, а боя так и не состоялось. Вообще, вышло, что мы две недели просидели в ожидании в Донецке на базе – просто так, а потом уже и перемирие объявили. За два часа до перемирия там такие жесткие бои шли – долбили так, что окна трещали. Мы же – артиллеристы, противотанковый взвод, но, как раз, когда мы приехали – перестали нападать украинские танки. Мы все ждали, нам говорили: «Вот, завтра бой, готовимся, парни», но так ничего и не состоялось, кроме одной вылазки на линию фронта...

— Из этой «командировки» все живыми вернулись?

— К счастью, да. Хотя, были такие моменты, когда мне очень страшно было. Осколки над головой пролетали. В душ как-то шел вечером, он метров за 500 от базы находился, а я в тапочках – и обстрел пошел, осколки полетели, они еще так свистят смешно…

Я тебе так скажу – у нас один лейтенант погиб, из моего дивизиона. В Луганске подорвался на снаряде. Из артиллерийской разведки. Похоронили дома на Урале. Своих не бросают. Вообще, всех солдат, кто там погиб, на Родине хоронили, насколько я слышал. И география там приличная – от Хабаровска до Петербурга, наверное. Летом 2014 года там были мощные бои с участием российской армии, а сейчас там позиционные сражения – артиллерия и пехота...

— Ты, может быть, видел видео бесед с пленными российскими военнослужащими? Они говорили украинским военным, что их насильно завозили на территорию Украины обманным путем, а потом ставили перед фактом и отправляли в бой, думаешь, правду говорят?

— Врали они, я уверен. Никто их не заставлял, насколько я знаю.

— А историю с попавшимися в плен ГРУшниками слышал, от которых Министерство обороны РФ открестилось, заявив, что они были уволены? Какое мнение у тебя по поводу этой ситуации?

— Во-первых, я думаю, что нормальные спецназовцы ГРУ не попались бы в плен, а бились до победного конца. Были они действующими военнослужащими, наши от них решили откреститься – предсказуемо.

— Вас как-то предупреждали по поводу подобных ситуаций? Может инструктаж специальный проводили с вами?

— От нас бы тоже открестились. Если бы попались, нам нужно было бы говорить, что мы – добровольцы, наемники, сами приехали воевать. Войск российских на Донбассе нет. Ничего не знаем, ничего не слышали.

Вообще, же заместитель командующего Южным военным округом по работе с личным составом приезжал лично к нам и проводил беседу на этот счет. Серьезный дядька такой приехал. В основном, давал нам напутственные слова, обещал, что никого не оставят в беде, если погибнем, не дай Бог, то домой в гробах привезут, все нормально будет. Советовал нам всем в Донецке говорить, что мы – ополченцы, с детства тут живем на улице Ленина или какого другого коммуниста.

— Не расскажешь подробнее, как налажено общение между российскими военными и ополченцами из ДНР в более высоких кабинетах, может ты в курсе?

— Командующие из ополчения и командующие нашего военного округа на постоянной связи, как я понимаю. Ополченец говорит, что ему нужно столько-то человек подкрепления из такого-то подразделения. Наш отвечает, что может выделить столько-то человек, договариваются, куда и когда. Командующий южным военным округом отлично знает, сколько человек у него, где находится. А дальше уже идет отправка.

— В Министерстве обороны РФ на самом верху все об этом знают, как я понимаю?

— Я уверен, что в курсе, потому что без их участия вряд ли бы кто-то что-то делал. Это все приказы и решения с самого-самого верха. Но это все на добровольном уровне, нас заранее обо всем предупредили. Если бы меня обманом завезли в Украину, я бы сказал: «Идите в жопу» и пошел бы на ближайший украинский вокзал покупать билет себе домой.


This entry was originally posted at https://argument-q.dreamwidth.org/92080.html. Please comment there using OpenID.
Tags: ua doneck донецьк, ua україна-донбас, комунізм, менталітет, пам'ятай!, рф це війна, рф-агресор, рф-населення, рф-окупант, совок, історія повторюється
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments